Председатель Высшего Совета Российского союза спасателей, Герой России Ю.Л. Воробьев: «Не надо спасать все человечество» (1 февраля 2008 г.)

Ученый, менеджер, политик – это все он, Юрий ВОРОБЬЕВ. Всегда подтянутый, элегантный, приветливый, всегда готовый ответить на любой вопрос и откликнуться на любую беду. Даже сегодня, уже в ранге сенатора, он по-прежнему остается спасателем. И по-прежнему считает эту профессию и своим призванием, и судьбой, и высшей наградой. В здании МЧС на Моховой, где за минувшие годы мы встречались, наверное, не реже, чем в зонах чрезвычайных ситуаций, у Юрия Леонидовича по-прежнему свой кабинет. Теперь уже поменьше, чем год назад, когда он еще был первым заместителем министра, но все же довольно уютный. И достаточно просторный для заседаний Высшего экспертного совета, который он возглавляет. В этом кабинете мы и встретились накануне юбилея. Не то, чтобы подвести некие итоги. Скорее, наоборот – поговорить о перспективах.

– Юрий Леонидович, в последнее время вы активно занимаетесь созданием Российского союза спасателей, его филиалов, структур, технической, научной базы… Вы летаете по стране, объединяете людей, которые раньше работали с вами в одном ведомстве, стремитесь увлечь их своей идей и, как мне почему-то видится, снова, как и 17 лет назад, создаете МЧС. Только на этот раз – общественное. Но не получится ли так, что у нас в результате все же появится очередной союз ветеранов, который объединит любителей льгот, квот и прочих способов повышения собственного благосостояния за счет государства?

– Уверен, что нет. У нас абсолютно иные цели. Ни о каких льготах и квотах речь не идет. О создании такого Союза я задумался еще года два назад, когда первые спасатели достигли 15-летнего стажа и получили возможность уходить на пенсию. Такое право предусмотрено законом о статусе спасателя – после 15 лет непрерывной работы. А это означает, что уже в 40 лет большинство из сотрудников наших спасательных отрядов могут уходить из МЧС. Но уходить никто не торопится. С одной стороны, на пенсию в пару тысяч рублей сегодня не проживешь. С другой – их опыт в отряде на вес золота. Вот и получается, что отряды начинают заметно «стареть». А работа у парней экстремальная, требующая высочайшей мобильности, напряжения, постоянной боевой готовности, здоровья, наконец. Значит, нужна регулярная ротация. Нужно растить молодые кадры и при этом не растерять опытные. Найти им применение. Мне тогда подумалось, что лучшим объединением мог бы стать Российский союз спасателей (РСС).

– Догадываюсь, что объединяются в такой Союз не для игры в домино. Бывшие сыщики создают частные сыскные бюро, бывшие правоохранители – частные охранные агентства, бывшие разведчики тоже неплохо устраиваются. А что остается бывшим спасателям – спасать по прейскуранту?

– Я бы не стал так упрощать задачи ветеранских союзов. Мы ведь не случайно с вами говорим об уникальном опыте этих людей. Причем людей еще достаточно молодых, полных энергии, сил и желания работать. Главная задача Союза спасателей – обеспечить им достойную перспективу, создать тот рынок труда, на котором будут максимально востребованы их опыт и знания. Ведь у многих из наших ребят по 10–15 специальностей, причем нередко – специальностей особых. Тут и глубоководные подводники, и альпинисты, и спелеологи… У них за спиной сотни спасательных операций в разных уголках планеты. Им есть чему поучить молодежь, мечтающую о нашей профессии, была бы только нормальная база для обучения.
Но, кроме того, у них должна быть и возможность достойно зарабатывать. А для этого РСС может создать целый ряд коммерческих структур профильного характера. Я даже специальный термин придумал – «Сервис безопасности», готовлюсь его запатентовать. О чем идет речь? Обо всех видах услуг и товаров, которые предназначены для обеспечения безопасности людей или поддержания безопасности. Это и промышленный альпинизм, и работа по очистке больших емкостей для хранения опасных продуктов, это и очистка территорий от химических загрязнений, от радиации, от мин… Или, например, прокладка маршрутов для экстремального туризма, создание карт, сопровождение таких групп, оказание им необходимой помощи.
Или возьмем другое направление, бурно развивающееся у нас в последнее время, – отдых на водоемах, личные яхты, катера. Инфраструктуры никакой. Нет нормальных спусков, заправок, экстренных служб помощи, ремонта, информационного обеспечения, стоянок для судов и машин, на которых их привозят… На Западе все это – колоссальный бизнес, прекрасно отлаженный и работающий. Почему бы Российскому союзу спасателей не взяться за эту сферу? Мы таким образом разгрузим от лишних хлопот государство, от лишних проблем на водах – МЧС, от лишнего загрязнения – экологию.
Я вам приведу пример со спасательным Центром МЧС на Байкале. Он теперь, пожалуй, лучший в мире. Там ежегодно проходят подготовку до 700 молодых спасателей, там потрясающие тренажеры и для альпинизма, и для подводных работ. Центр теперь обслуживает все туристические маршруты, контролирует всю акваторию Байкала, ни одно не сертифицированное судно не выпускает на воду… В результате число туристов там увеличилось в семь раз, а количество ЧП сократилось. Если раньше гибли до 15 человек в год, то теперь – двое.
Такие центры имеют громадный кумулятивный эффект, так как развивают целый ряд направлений деятельности. И многими видами этой деятельности более чем по силам заниматься Союзу спасателей, разгружая, тем самым, МЧС от дополнительных хлопот и, что немаловажно, от лишних государственных затрат. Причем одновременно возникает сфера применения сил, знаний, опыта вчерашним спасателям, пожарным, оставшимся не у дел. Люди сохраняют себя в привычной для них среде, но при этом получают возможность жить в менее экстремальном режиме и нормально зарабатывать.

– У вашего Союза уже появились какие-то очертания или все это пока лишь благие пожелания и радужные планы небольшого оргкомитета, сидящего в Москве?

– На сегодня у нас уже зарегистрированы 52 филиала в различных регионах страны, членами Союза спасателей стали около семи тысяч человек. Так что с очертаниями все в порядке. Имея поддержку МЧС, можно сделать многое. Было бы желание. Но вот с этим пока возникают некие проблемы. Людей, привыкших работать в системе, да еще в системе хорошо организованной, сложно приучить к самостоятельной жизни. К активной деятельности в рыночных условиях, а не в государственной структуре, где за тебя все продумано и организовано. Тут нужен совершенно иной энтузиазм и иная энергетика. Я поначалу думал, что создам Союз, годик поработаю и уступлю место более молодому и активному коллеге. Но теперь оглядываюсь и понимаю, что человека, который бы по-настоящему горел этой идеей, пока нет. А без огонька, без боготворения нашей профессии ничего не получится. Мы бы в свое время с Сергеем (Шойгу. – «НИ») и МЧС не создали, если бы не горели энтузиазмом и не собрали вокруг себя единомышленников.

– А как вы успеваете одновременно и в Совете Федерации заседать, и Союз создавать, и Экспертный совет возглавлять? Может быть, поэтому и темпы формирования РСС замедляются? У нас же все требует ежедневного контроля и руководства, без жесткой вертикали теперь даже в общественной жизни не обойдешься. А тут столько сфер сразу.

– Но они все, в определенном смысле, пересекаются. Тот же Экспертный совет работает при МЧС и объединяет 45 специалистов. Из них лишь десять человек – высококлассные специалисты, которые представляют само министерство. А 35 – это известные академики, члены-корреспонденты, ученые с мировыми именами. Мы занимаемся не повседневной текучкой, а изучением глобальных, стратегических вопросов и проблем, с которыми сталкиваются или могут столкнуться наши спасательные службы. Мы изучаем стратегические риски, разрабатываем рекомендации по их минимизации. Мы анализируем законопроекты в области безопасности жизнедеятельности человека и государства, вырабатываем рекомендации. Это все работа серьезная и очень глубокая. Приведу только один пример с банальным, казалось бы, гриппом. Мы задались вопросом, насколько готово общество и государственные структуры к противостоянию масштабной эпидемии? На первый взгляд при нынешнем развитии цивилизации противостоять этой болезни не составляет труда. Однако, как показывают исследования наших американских коллег, в случае пандемии на планете может погибнуть до 180 миллионов человек. И виной всему как раз высокий уровень цивилизации. Сегодня мобильность населения Земли резко возросла, и если раньше требовались недели, а то и месяцы, чтобы эпидемия с одного конца планеты попала на другой, то теперь на это уходят считанные часы. Значит, и готовность реагировать на угрозу должна существенно измениться. Вспомните ту же «испанку» – болезнь, от которой погибли до 30 миллионов человек. И сравните эти потери с числом жертв Первой мировой войны – 7 миллионов. Вот вам и уровень угрозы обычной, казалось бы, болезни. А ведь мы к победе над ней по-прежнему не готовы. Человечеству, конечно, вряд ли когда-нибудь удастся полностью победить этот постоянно мутирующий недуг. Но минимизировать риски оно обязано.

– Получается, что вы озабочены проблемами всего человечества, беспокоитесь о будущем нашей цивилизации, но при этом ушли в сенаторы от Вологодской области, замкнувшись на проблемах отдельно взятого региона. Нет ли в этом некоего противоречия? Мне понятны, в частности, выгоды области, у которой в Совфеде теперь есть свой человек с именем, со связями, с серьезным государственным и политическим авторитетом. Но что вам дает работа на отдельный регион? Не распыляете ли вы тем самым свое время и силы, которые сегодня очень бы пригодились вашему Союзу?

– Понимаете, каждый человек живет подробно. Он занят реальным делом, в реальное время и на реальном жизненном пространстве. Не надо спасать все человечество и помогать всей цивилизации. Надо спасти конкретного человека, надо помочь реальным людям, живущим рядом с тобой. Или страдающим рядом. Тогда и цивилизация станет 

Возврат к списку